· Если я начну перечислять только его выставки и награды, то интервью с ним уже негде будет печатать: не останется места. Люди могут не знать его картины - хотя Никас Сафронов действительно блестящий живописец и заслуживает всех наград и званий, которыми обладает, - но имя его знают.

В наше время мало быть профессионалом - надо уметь себя “продавать”, давайте называть вещи своими именами. Что толку с того, что ты - гениальный художник, если твои работы начнут продаваться по баснословным ценам только после твоей смерти?! Нет, надо иметь славу - и, соответственно, достойный твоего дарования заработок - при жизни. Слава - товар ходовой: у знаменитого художника заказывают портреты те, кому есть за это чем платить; у него покупают картины музеи и частные галереи; у него заказывают работы государственные и общественные структуры. А для того, чтобы получить эти заказы, надо бывать в тех местах, где бывают твои потенциальные заказчики: знакомиться и флиртовать с красивыми женщинами, общаться и заводить дружбу с мировыми знаменитостями. Никас по этому “предмету” - “отличник”: сам знаменитый светский лев, завсегдатай всех многих модных тусовок. Он также дружит со многими “сильными мира сего”, а о его романах с самыми красивыми и талантливыми женщинами ходят легенды. Мы встретились с Никасом в связи с выходом его альбома - “Между светом и тьмой”.

- Никас, рождение книги сравнивают иногда с рождением ребенка. Кто будет ее “родителями”, в каком издательстве она выйдет?

- В Петербурге в издательстве “Аврора” - это самое солидное в Европе предприятие, и мне приятно, что моя книга вышла именно в этом издательстве. Процесс “рождения” занял полтора года. Меня обхаживали, за мной ухаживали... Мне было сложно сосредоточиться на отборе слайдов. Текст писал искусствовед из Эрмитажа. Это даже не совсем альбом, а скорее монография по моему творчеству. И Текстовая часть, по-моему, не менее важна, чем мои иллюстрации. В советское время, если тебя издавали в таком издательстве, означало, что ты уже история этой страны и даже мира.

- Вас часто сравнивают с Дали. Не будем обсуждать это сравнение. Вопрос другой: кто для вас - Дали?

- Я не отрицаю его величие, но отрицаю, как писала пресса в начале 9—х годов уже прошлого века, что я - русский Дали. Я - сам по себе, Дали - сам по себе. Просто есть направления в искусстве - такие как сюрреализм или некий символизм, романтизм, в котором я люблю работать особенно.

- У вас есть какие-то творческие связи с Израилем?

- Мне несколько человек говорили, что в Израиле меня изучают в художественных школах как классика, на одном уровне с такими художниками как Дали и Пикассо. И я бы очень хотел, чтобы те дети больше знали больше о том, кого они изучают, и что он живет в России, но очень близкий евреям по духу, хорошо знающий и изучающий историю Израиля. Хотя не имея прямой еврейской крови, я тем не менее очень люблю библейские еврейские истории и самые красивые женские лица для меня – это в первую очередь еврейские. Наверное странное совпадение, но у меня даже фамилия имеет древнееврейские корни – «сафрон». Она означает, насколько мне известно, что-то похожее как “у Христа за пазухой”.

- Что нужно, чтобы Никас Сафронов приехал в Израиль со своими картинами?

- Какой-то стимул. Посмотреть Израиль я хочу давно, но у меня пока не было времени - просто так все бросить и поехать. Есть много стран, где я мечтаю побывать - но пока тоже нет повода. Но могу сразу оговориться, что Израиль – это совершенно другое понятие, он, сам того не зная, много для меня сделал хорошего . Например, помимо мировой еврейской истории, люди еврейской национальности покупали у меня картины и таким образом поддерживали меня, когда я еще был студентом. В конце 70-х - начале 80-х многие российские евреи уезжали в Литву из таких городов, как Москва, Ленинград, оттуда было легче перебраться в Израиль или в Америку, и, уезжая уже из Литвы, покупали и мои картины. Неожиданно Клинтон, когда еще был президентом Америки, дал мне золотую медаль за вклад в мировое искусство, хотя я никогда не бывал до того момента в США. Таким вот образом, эмигранты обеспечивали продвижение и моего искусства на Запад.

- Вы, как принято сегодня говорить, культовый художник. Вас часто видят на разных презентациях, светских мероприятиях. Когда вы находите время для творчества?

- В 11-12 часов ночи я обычно возвращаюсь в студию и начинаю писать картины. Заканчиваю часов в шесть-семь утра.

- А Как возникают идеи ваших картин? Откуда рождаются образы?

- Идей - миллион. Любая вещь, любой человек, любая встреча - это целый мир идей. Например, Ты закрываешь глаза - и тебе представляется что-то, и там все заряжено на идею новой картины, даже когда ты спишь, то и там ты пишешь мысленно картину. Ты видишь какой-то сон , а проснувшись, рождается картина. То есть даже во сне составляешь тему: “Вот этот фрагмент я бы выбросил, а вот этот - оставил”. И вот когда я сажусь за мольберт, я уже заранее вижу на холсте, что там есть. Бывает иногда картину мне приходится только “переписывать” из своего сознания, где она уже сформировалась. И тут даже не надо фантазировать – и только потом, в процессе письма, я добавляю какие-то детали.

- Бывали ли у вас творческие неудачи? Картины, которыми вы недовольны и их не показываете?

- Обычно профессиональный художник за редким исключением, не всегда до конца доволен своей написанной картиной, то есть он всегда готов ее дописывать и дописывать. Я сегодня собрал бы какое-то количество картин, которые я писал когда-то как эксперименты. Особенно по молодости много делаешь того, за что тебе потом неловко. Налепишь всего в одной картине, не понимая потом, для чего - хотя эту же картину можно разрезать на куски и сделать много неплохих маленьких. Да и вообще со временем приходишь к чистым, простым вещам. Так что я бы некоторые ранние свои работы нашел у кого они сегодня находятся, купил и выбросил. Или переделал.

- Что вы считаете своей школой и кто ваши учителя?

- Я учился в Ростове в художественном училище по классу живописи. Но тогда еще не думал, что буду художником, хотя на втором курсе был хорошим студентом. Потом поехал в Литву, на родину своей мамы, и поступил в Вильнюсе в художественный институт. Тогда было принято иметь какой-то диплом. Но с четвертого курса я, правда, ушел. Хотя именно тогда я почувствовал, что я – художник в душе. Позже я закончил уже в Москве художественный институт им.Сурикова.

И вот, когда я уже состоялся внутренне как художник, я поехал в Италию, где изучал итальянскую живопись, потом в Голландии - голландскую, в Лондоне – изучать работы Тернера в подлинниках, также ездил в Загорск, постигал школу русской иконы. Мир искусства огромен, я его изучаю до сих пор. Для меня настоящая школа - это классика во всем, и ты ее видишь вокруг. Это может быть и Толстой, и Достоевский, и конечно, Брейгель, Ван Эйк, Каро, Гварди и так далее.

- У вас на картинах очень много женщин. Можно ли сказать, что женщины - ваш любимый “сюжет” в искусстве?

- Я не могу сказать о себе, что я больше всего люблю рисовать только женщин. Наверное, просто с ними встречаюсь чаще, общаюсь с удовольствием и, конечно, пишу. У меня есть девушка Маша – и чтобы сделать ей приятное, написал несколько ее портретов, а один даже попал на заднюю обложку авроровского альбома, хотя… у нас и странные отношения. Но, тем не менее, надо отдавать дань тем, кого “приручил». Знаете, когда-то моя мама говорила: “Вот ты вырос, женился, заработал себе состояние. Но если ты через 10-20 лет решил уйти, найди ту фуфайку, в которой ты пришел, и уйди в ней”. Вот так и живу. Всем женщинам, у которых от меня дети, я помогаю. Вторая моя жена – итальянка – у нас есть сын Стефано, ему уже 15 лет, живут они в Лондоне. Мы, правда, развелись 2 года назад. Вторая женщина - немка, с которой мы жили , но не были расписаны, родила от меня сына. Они живут в Австралии – им я тоже, конечно, помогаю И третий сын – Лука, ему 16 лет, от русской женщины. Мы не были женаты и даже не жили никогда вместе, они живут в Москве, я тоже материально их поддерживаю. Женщина является для любого художника стимулом для творчества. Кто же еще? Уж точно Не мужчины!

Есть хороший анекдот на эту тему: “Два приятеля встречаются, один другому говорит: “Слушай, у меня есть две новости, одна хорошая, другая плохая”. Тот говорит: “Начинай с плохой”. - “Ты знаешь, наши жены подруги”. - “Конечно!” - “Так вот, они решили нас бросить и жить вместе”. Приятель спрашивает: “А какая тогда хорошая новость?” - “Ты мне все больше и больше нравишься”.

Так вот мы, настоящие мужики, несмотря на странные современные тенденции, любим по-настоящему только женщин.

Я очень люблю Рубенса и Веласкеса, люблю Гойю да и и всех тех художников, которые воспевали в своем творчестве женщин, писали во имя женщин. Даже Леонардо, который, говорят, был другой ориентации, тем не менее женщинам посвятил огромное количество картин. Для меня женщина - это источник для вдохновения.

- Какой вы знаете секрет обольщения женщин?

- Не могу сказать, что это какой-то секрет. Главное – быть с ними искренним.

- Признайтесь, у вас были романы с женщинами - сильными мира сего?

- Я никогда не искал кого-то вроде Мэрилин Монро. Есть случаи, и они широко известны, когда охранники начинают жить с принцессами Монако, например. Но он ей изменял - и они развелись.

С другой стороны, и она должна понимать, может ли она позволить себе переспать с охранником. Охранник все равно останется охранником. Когда человек идет работать на какую-то должность, он как бы ставит на себе некую печать. Он должен понимать, что эта работа будет ограничивать его возможности, и он не должен претендовать на большее.

При этом если ты готов жить в деревне, значит, надо рассчитывать, что ты будешь жить в деревне с такой же деревенской девушкой, как и ты. Она будет перебирать возле тебя зерно, ты – косить сено. Это довольно сложная тема. Ее не нужно рассказать, ее надо изнутри почувствовать. И вообще, Богу - Богово, а кесарю - кесарево.

Если вы - свободный поэт? и вы стали бродягой, то это не лишает вас уважения. Но если вы не поэт и бродяга - пусть и в Париже, и вам нравится быть бродягой в Париже, то надо знать: вас покормят, но при этом не надо рассчитывать, что вас пригласят во дворец пожить. Я лично встречаюсь только с теми, кто мне и кому я интересен. Среди них, конечно, есть и звезды первой величины, но я не помню, чтобы на ком-то из них я хотел жениться.

- Мы далеко ушли от темы. Вопрос был: до какой степени вы можете себе позволить искренность по отношению к женщине?

- Искренность по мере возможности. Когда врач говорит больному: “Вы знаете, что, скорее всего, вы умрете, у вас рак в последней стадии”, - человек часто до операции уже умирает, а потом оказывается, что у него всего лишь незлокачественная опухоль. Он умер, не пережив этого. Все-таки это более западный подход.

Замечательный, великий актер Евгений Евстигнеев спросил лондонского хирурга, который должен был его вскоре оперировать: “Доктор, от этой операции умирают?” И услышал в ответ: “Да, очень многие умирают”. Он после такого ответа разнервничался - и умер до операции.
На Западе привыкли к такой сухой, жесткой правде. А вот мы - нет. Поэтому нужно учитывать менталитет той страны, той местности и той нации, где человек живет. И уж конечно, особенности женской психологии. Так что я иногда обманываю, но не в ущерб отношениям и ранимой психике.

- Я прочитала, что вы - первый художник, который стал прослеживать связь между искусством и порнографией. Неужели такая связь существует?

- Да нет, это все очень условно. Участвуя в российских выставках, я пытался понять смысловую нагрузку на эротику и порнографию. Что такое эротика и что такое порнография? Если женщина обнажена, но с ней работает фотохудожник или художник профессионал, это будет скорее всего относиться к эротике, чем к порнографии, так что лучше смотреть плохой фильм Феллини, чем хороший фильм какого-нибудь задрипанного режиссера, который вообще не знает, что такое камера. Феллини, может, и ошибался, но все равно ошибался гениально. Как говорится, лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

- Есть ли для вас, как для художника, вещи неприемлемые? Если вы плохо относитесь к человеку, то вы его не будете рисовать ни за какие деньги? Или все-таки будете?

- Я могу не писать человека, который мне неприятен, потому что в процессе общения с ним я поглощаю его плохую энергию. Есть один известный художник - после общения с ним многие люди убегают сразу после первого сеанса. Многие потом приходят ко мне, я изначально отношусь к своим портретируемым хорошо, если уж я соглашаюсь их писать, но для меня тоже важно, какая энергетика идет взамен - от человека, над портретом которого я работаю. Человек может быть хорошим, замечательным, но он - вампир, а это чревато для здоровья. Зачем рисковать? Так что я иногда, хотя и редко, отказываюсь писать чье-то лицо.

- Как вы восполняете ту энергию, которую тратите?

- Наверное она приходит из Космоса. Она как-то сама по себе где-то там наверху распределяется. Я, например, молюсь, так как верю в Бога, также ничего не совершаю такого, чтобы это вызвало большой внутренний дискомфорт. Есть вещи, которые, я считаю, можно себе позволить, а есть вещи непозволительные. Не всегда надо браться за то, что тебе предлагают. Надо и от чего-то отказываться. Бывает иногда советуюсь своим психологом, также советую многим принять душ и при этом говорить «куда вода – туда и зло, куда вода – туда и болезни» и во увидите – все будет у вас хорошо.

- Не устаете ли вы иногда от живописи?

- Не устаю, потому что я от одной техники перехожу на другую. Обычно Я работаю в живописи маслом, но потом работаю карандашами в графике, потом перехожу на акварель или пишу иконы, также портреты, или с удовольствием пейзажи... То есть я с одного перехожу на другое и все время экспериментирую. Для меня лучший отдых - это смена работы.

- В этом новом альбоме вы говорите о своей мечте - поговорить с самим Господом Богом... Не слишком ли это нереально?

- А мечта и должна быть нереальной. Если есть какие-то неосуществимые мечты, которые ты тем не менее стремишься осуществить, ты действительно можешь сделать больше, чем смог бы без этого настроя. Общаясь с титанами и возвращаясь в обычный круг людей, ты выглядишь Одиссеем, по меньшей мере.

- Высоцкий говорил в свое время: “Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, мне есть чем оправдаться перед Ним”. Какой одной своей картиной вы бы перед Ним оправдались?

- Я работаю над этим в живописи. Но пока я считаю - самое большое мое произведение - это мои дети. А картины - это другое. Только история может рассудить, какая из моих картин останется в ней…и я надеюсь даже не одна.

Примечание автора:

Пока готовился этот очерк у Никаса вышел в свет новый альбом «Символизм», но уже в Москве в издательстве «Новости». Но это уже повод для новой статьи…