С именем Никаса Сафронова связанно невероятное количество сплетен, историй и небылиц. Мнения о нём всегда полярные: одни его боготворят, другие ругают, третьи бояться, четвёртые непременно хотят познакомится. К художнику Сафронову можно относиться по разному - дело вкуса, но одно можно утверждать с точностью: этот человек - состоялся.

По отцу я из рода священников в двенадцатом поколении. Наш древний предок - некий Артемий Сафронов из Московии, в 1648 году был приглашен в некую местность на семи холмах, куда приехал вместе с Хитровым (официальным основателем Симбирска - примечание автора), освятил ее и город назвали сим-семь, Симбирском, нынешний город Ульяновск.

За основу своего современного герба я взял некогда увиденную в старых семейных бумгах гербовую печать, бумага была вся засаленная и очень потрёпанная. Правда, дворяне мне когда-то дали титул графа, потом князя. Они это делали торжественно, в зале. Но, честно говоря, я не принимаю это всерьёз. Вот если бы я получил награду от Английской королевы, или орден почётного легиона от президента Франции за какие-то заслуги - это было бы почетно. Я вспомнил один рассказ Мопассана, когда ревнивый муж приходит домой, видит обнажённую жену и висящий на стуле мужской пиджак с ленточкой почётного легиона. Он начинает ее подозревать, и на вопрос "чья это одежда?", жена, не растерявшись говорит, что это его, что их друг министр Жан (который в этот момент сидел в шкафу) выхлопотал ему орден за тайные заслуги перед отечеством. В результате через 2 дня статья в газете - "…такой-то был представлен к ордену Почетного легионера за особые заслуги перед Францией…" У нас зачастую всё происходит так же. Я понимаю, если человека, активно занимающегося общественной деятельностью или вкладывающего свои средства в благотворительность, поощряют различными наградами, лучше государственными, вплоть до Андрея Первозданного. Но сейчас подобных организаций много, и в основном они паразитируют на тщеславии человека, вручая ему за деньги имена "лучшего из лучших", а в действительности не отмечают никаких заслуг.

Намного почётней для меня было войти в 2005 году в Английскую энциклопедию, в сотню лучших художников мира - это приятно. Это признание мне намного более лестно, чем, скажем, какие-нибудь самозванные награды. Мне не стоит делать умное, важное лицо и говорить, что, мол, я действительно заслужил и графа, и князя, может быть за своё творчество мне это и полагается. Тем не менее подобные регалии должны давать президенты или короли, настоящие царицы, а между нашим аристократами до сих пор много споров кто из них явный наследник. Они же сами ещё не могут до конца определиться. Я неоднократно бывал во Франции, там очень много родов. Одни любят одних, других, наоборот, ненавидят, и как в сложившийся ситуации быть ни кто не знает. Наверное подобные вещи должен решать и выбирать народ.

Сейчас вообще дворянство становиться модным и все пытаются его купить. Я, например, объективно понимаю, что это не серьезная, шутейная награда, но с другой стороны люди организовывают фонд или что-то в этом духе, для них это важно, и неучтиво было бы не пойти и не принять в этом участия. Они даже договариваются и проводят мероприятие в Храме Христа Спасителя.

Я был однажды председателем попечительского совета "Меценатов столетия" и требовал, чтобы регалии давали только заслужившим. Жуликам и тем, кто не помогает, - не давать, за деньги - не давать. Только в том случае, когда человек готов и вкладывает сбережения в благотворительность или в развитие страны, только тогда пожалуйста. После этого они незаметно от меня ушли, потому что им хотелось зарабатывать деньги, они хотели продавать звания. Им была интересна только коммерческая основа.

Совсем недавно я нашёл свою старую работу, посвященную отцу, на чердаке его дома. Отец, видимо, хранил эту работу, даже после того, как родители переехали в новый дом, как он ушел в отставку. На картине изображено много военных… Ряд военных… Смешная детская работа. Я делал её в восьмом классе и уже тогда неплохо рисовал. С этими работами я поступал в художественное училище без всякой подготовки в спецшколах. А недавно я опять посветил работу отцу: на ней я изображен в виде белогвардейского офицера. Это шутка, реплика, дань уважения моему папе. Я и сам всегда чувствовал, что по сути своей или пират, или художник, но ни как не военный. Отец мечтал, чтобы я стал военным, а позднее, когда я состоялся как художник, он хотел, чтобы я стал священником, потому что мы из рода священников. Когда-то я даже подрабатывал в церкви, параллельно учась в ростовском училище. Точнее не подрабатывал, а хотел понять смысл церковной жизни, был эдаким "мальчиком на побегушках". При выборе образа в "Караван историй" у Екатерины Рождественской, я попросил, чтобы меня загримировали как монаха францисканца Сурбарана.

Военная служба меня никогда не привлекала. Когда я учился в училище и жил в Ростове-на-Дону, к моей соседке ходил парень. Солдат. Он был загорелый, с лицом аскета, ремень носил низко, так носят солдаты на втором году службы, с пилоткой набекрень. Служил он в наземном ВВС в средней полосе России, недалеко от города. Мне вдруг захотелось тоже служить, хотя я тогда и учился на третьем курсе, я решил бросить его и пойти в армию.

Я пошёл в военкомат, понимая, что отправят меня не туда, куда хочется. Я спросил, что надо сделать, чтобы попасть в наземные ВВС, не предложили оформить военкомат и за это пообещали отправить в ту часть. Когда я пришел на призывной участок, то в списках меня не было, меня отправили в Эстонию в ракетные войска. В начале я был возмущён. Тем не менее, смирился и пошел служить.

Об армии у меня остались разные впечатления и хорошее, и плохие, Иногда снятся сны о том, что меня забирают в армию взрослым, и я должен муштровать. Проснувшись, я с радостью обнаруживаю, что лежу в своей постели.

В начале армейской жизни, как только я попал в часть , так называемые деды, узнали, что я художник. И стали просить а потом уже и заставлять оформлять им дембельские альбомы. В начале для меня это было не сложно, потом стало тяжело и обидно. Все пишут письма любимым, или играют в шахматы, в свое свободное время, а я иду в ленинскую комнату и делаю эту работу. И к тому же как и все, и за 30 секунд одеваться, то есть выполнять все тяготы армейской жизни. Ближе к 10 альбому я взвыл. И стал отказываться. Тогда меня наказывали, отправляли в туалет с зубной щеткой. Я взбунтовался и объявил голодовку.

Меня перевели в город в госпиталь. Я понимал, что за мной следят и стал своим знакомым по палате говорть, что я все равно служить не буду и покончу жизнь самоубийством. Тогда меня перевели в госпиталь в Ригу. Мне надо было там побыть пару недель среди настоящих сумасшедших и тогда бы меня комиссоровали. Но когда я их увидел, мне стало жутко. Потом я вспомнил слова сержанта в медчасти в полку, что если я коммисаруюся, мне дадут "волчий билет" и я не смогу ни на работу устроится, ни за границу поехать. Я решил вернуться в армию и отслужить как положено во что бы то ни стало. Я попросился к полковнику на прием в госпитале, и сказал ,что я хочу служить, и что когда я лежал еще в городе Валга, мне делали электропроцедуры, которые мне очень помогли. Молодец, сынок ,сказал он и действительно я вернулся в часть.

Отслужил как положено, получил грамоту. За это время было и веселые истории и грустные. Одна из них. Капитан Валюхов , карьерист, весь пропитанный армейской жизнью. Я служил в ракетных войсках шахтного варианта телефонистом. И когда ночью было свободное время, я писал картины. Он выслеживал меня. Выводил наверх и сжигал эти картины, которые он успел до этого найти и изъять. В начале он был очень строг, ругался громко, угрожал, что отправит в дизбат, но по мере того, как картины сгорали, голос его становился мягким отеческим, в конце уже даже родительским. "Сынок, говорил он, у тебя ж папа военный, я все сделаю, чтобы ты стал хорошим солдатом, а потом офицером". Офицером я так и не стал. Но во время службы в армии, умерла моя мама, которая была родом из Литвы. И когда я вернулся со службы. Я поехал на ее историческую родину, в Литву, в город Паневежис, чтобы отдать дань ее памяти. Я устроился в театр. Так как до этого у меня уже был опыт в ростовском ТЮЗе, где я работал художником-бутафором. Здесь я устроился художником -постановщиком. Тогда еще возглавлял театр Мильтинис. Параллельно устроился на льняной комбинат художником по тканям. А через пару лет узнал, что в вильнюсском институте узнал, что есть русская группа для тех, кто не знает литовский. Я поехал в Вильнюс и легко поступил в институт. Еще учась на первом курсе второго месяце две моих работы взяли на выставку Центр Помпиду в Париже. То есть учится мне было легко. Но художником я себя еще не чувствовал. И только учась на 4 курсе я вдруг во сне увидел как я хожу по галерее, где висят мои картины, которые в реальности я еще не написал. Проснувшись, я понял, что я состоялся как художник. Многие из этих картин я помнил и написал. После чего сделал выставку и практически все продал. И заработал по тем временам как мне казалось огромные деньги. Аж 3200 рублей. Я думал, что стал миллионером. Я узнал, что квартира стоит на черном рынке 5-6 тыс. рублей. Боясь, что пока я пишу картины они подорожают, я решил дозаработать за счет бизнеса. Тогда это правда называлось спекуляцией. Действительно я ушел в академический отпуск. И через год заработал и на квартиру, и на мебель, и даже на мотоцикл - красную Яву. Решил было вернуться в институт, но мне предложили поменяться в Москву. Что я сделал.

Но на свое несчастье я влюбился в девушку по имени Алена, внучку Розы Люксембург. В начале все было хорошо, но зная, что я уже почти москвич, я вел себя по-хамски, гулял с другими девушками, много времени уделял своим друзьям, и она меня бросила. И вдруг я понял, что ее люблю. Только ее. Я стал ее звать с собой, она отказывалась, а я не мог без нее ехать. В общем в Вильнюсе я еще застрял на целый год. Я писал картины и раз в месяц, она позволял встретиться с ней. Забирала картины, пила кофе, и я снова начинал писать новые картины. Я так от всего этого устал. А тут мне надо было ехать в Москву и платить по квартирным счетам. Я приехал, все это сделал, купил обратный билет на следующий день, жил я тогда в теплом стане. Был май и было душно. Я открыл окно, чтобы проветрить и услышал, как поют соловьи. И так мне стало хорошо. Я порвал билет и больше никогда в Литву не возвращался. Впервые после 20 лет я съездил туда совсем недавно. Алена вначале звонила, говорила, что она испытывала меня. Но я понял одно - что если я вернусь, я отомщу ей, то есть влюблю в себя и брошу. Слишком долго она меня терзала. Но я решил не делать этого и оставил все как есть. В общем я влюбился в Москву.

Как-то в начале московской жизни ко мне пришел один знакомый и сказал, скоро будет эротическая выставка в Японии, не хочешь выставиться. На что он мне ответил, что я не эротический художник даже. У тебя есть голые тетки, спросил он. Конечно, у любого художника они есть - это же натура. Так вот их и дай. Я согласился. Потом меня пригласили на такую же выставку в Италию, Францию, Канаду. Потом у меня появился один коллекционер некто Черази. А до этого я уже был хоть и коротко но женат на француженке. И имел возможность уже тогда выезжать за границу. Поэтому я часто выезжал и много там работал. Работал обычно в сюрреализме, да будет известно некоторым в самом сложном жанре. В нем надо владеть всеми техниками: и пейзажем, и натурой, и даже знать, как писать животных. То есть любое, даже свой сон ты должен воплотить в реальность на холсте.

Правда, в 1990-м году мне сказали, что готовится альбом "Ведущие эротические художники мира", куда мне и предложили войти со своими работами. Я сказал, что ребята, я не эротический художник, моя четырехглазая девушка более эротична, чем просто голая женщина. Нам не важно сказали они, пришлите слайды, мы напечатем. Я прислал 10, 9 из них вошло. Так я вошел в альбом не являясь таковым. В 90-х годах в России начался бум на искусство. И я стал работать в Москве. Картины покупали десятками и платили десятками-сотнями тыс. долларов. Параллельно я правда продолжал изучать мировую живопись. Ездил в Голландию, изучал Рубенса, в Италии изучал итальянский ренессанс, в Англии Тернера, Вандейка, в Загорске иконопись.. Я считаю, век живи - век учись. А тут как раз дефолт, где я в банке потерял много денег. До этого я много играл в казино и безрассудно тратил сбережения. Потом я понял, что деньги надо тратить правильно и рачительно. И я стал помогать школам, домам слепых, построил часовню, храм, в общем заработав 3 копейки, 2 я старался отдать на благотворительность. Работа шла успешно и дела тоже. Кто-то сверху помогает мне в этом.

Я считаю, что надо быть профессионалом своего дела. И когда я пишу портрет, я всегда делаю акцент на характер человека, он у меня может быть совершенно другой, чем предыдущий. Была одна интересная история, как-то один богатый бухгалтер попросил меня написать с в стиле Клинт Иствуда, который у меня был, а у самого даже борода плохо росла, и щеки висели, как у самого настоящего богатого бухгалтера. Я стал аргументировать ,что Клинт Иствуд, это пират северного моря, обветренный, загорелый, а он наоборот мягкий, я б его написал в стиле Левицкого или Вандейка. Да нет, я в душе пират. А потом я ж вам деньги плачу, я вздохнул и написал. Портрет я правда после никому и нигде не показывал.

Вообще, когда мне доверяют я стараюсь точно попасть в индивидуальность человека. Вот это очень важный момент, когда обычно всегда знаю, как писать ту или иную модель. В официальных портретах всегда требуется определенная техника строгая и выписанная это может быть как у Крамского или даже как у Репина. Актеры или люди искусства могут писаться совершенно по-разному. Недавно я начал серию известных людей в одеждах ренессанса. Я не ищу сходства с теми, кого я беру прототипами, кого я беру в портреты, как это делает моя знакомая Катя Рождественская. Я пишу скорее духовное. Высоцкий например в виде эльгрековского монаха, Ефремов в виде кардинала, а Иванов в виде прусского короле Фридриха 2, который очень любил искусство. У меня он изображен в светском костюме с флейтой. А Путин в виде наполеона на коне. В общем серия продолжается. И мне нравится и другим тоже. Мне нравится работать в этой технике и многим из тех, кого я пишу и тех, кто смотрит тоже высоко оценивают это направление.

Жанр моей работы зависит от настроения. Это может быть классическая манера письма, я иногда делаю абстрактные картины, они интересны, как игра с цветом, скажем некая разминка. Но больше я обожаю выписывать картину, как это делали художники средневековья например Мемлинг или Брейгель. Но всегда туда ввожу элементы мистики, сюрреализма. Недавно я ездил по Франции и Англии, где писал замки. И скоро будет серия замков с введенной туда мистикой.

Я считаю, что художник должен продавать свои картины и должен быть богатым. И как ни странно продавать мне картины мне помог все тот же опыт бизнеса в студенческие годы. Я понимаю, что это не каждому удается, что нужно еще и родиться в нужное время в нужном месте. Но хороший художник будет востребован во все времена. Что мы и стараемся делать. Одни могут быть философами своего искусства, скажем Малевич или Шагал. Это тоже надо уметь и знать, как продвинуть черный квадрат. Но самое главное, я уверен, надо быть профессионалом. В любой области. Будь то музыкант или слесарь сантехник. Если ты знаешь свою работу хорошо, у тебя всегда будут клиенты. Многие завистники пытаются осудить, говоря, что да, повезло, попал к президенту, тот заказал портрет, потом попал к другому президенту и тот заказал портрет. И поэтому о нем все говорят пишут, я советую всем попасть к президентам и писать их портреты паче их очень много в мире. Могу только предупредить, что они выбирают из лучших лучших. Так как будучи президентами у них для этого есть все возможности, эксперты, искусствоведы, с которыми они советуются. И те им предлагают тех или иных деятелей искусства. Я могу получить рассказ совершенно неожиданно, как например недавно султан Амана увидел мои картины в Париже и захотел чтобы именно этот художник написал портрет его жены. Недавно я вернулся из этой прекрасной красивой страны с заказом на портреты его домочадцев.

Прошлым летом 2005 года мои хорошие знакомые Макаров Игорь и Отчерцов Валерий президент и со президент компании Тера были на встрече у президента Бразилии, где решали свои рабочие дела, а до этого их компания выпустила мой альбом Избранное и они его взяли для подарков. Когда их разговор перешел на светские беседы о литературе и искусстве, живописи, вдруг он неожиданно сказал: знаете, у вас в России живет известнейший художник, грек по национальности Николас Сафроний. Вот бы с кем познакомиться, говорят гений. Мне о нем перуанский президент рассказывал. Он видел портрет кисти мастера эквадорского президента. Они приехали и сказали, Никас у тебя есть заказ - поедешь? - поеду сказал я. И поехал. Вот так я получаю заказы.

Как-то ко мне пришел один олигарх и стал жаловаться, что собирал долгое время антикварную живопись, Брейгеля, Веласкаса. Покупал даже на солидных аукционах типа Сотби и Кристи. Проверил в Москве в Третьяковке, оказалось больше половины подделок. Решил собирать только известных современных русских художников. Узнал, что их немного. Пошел к одному оказалось он сам уже давно не работает - студенты пишут. Пошел ко второму - они такие тяжелые и грустные. Пришел ко мне. И купил аж 19 картин. И теперь все, кто ему хочет сделать подарок, он отправляет ко мне: зачем мне машины и золотые чайники, лучше купить мне картину Никаса Сафронова. У него вообще есть мечта купить работ 300-400 и сделать музей и подарить его стране или передать все эти картины в дар стране с музеем в придачу. Я обычно ценю таких коллекционеров-клиентов и с удовольствием когда есть возможность делаю подарки в виде моих картин. Другие художники стараются продать картину хоть за три рубля, мы живем по божьим законам, который гласит да не отсохнет рука дающего. Аминь.

Беседовал Леонид Лавровский