Встав поутру, как обычно не с той ноги,
потому что ни левая, ни правая не пользовались
его особым
расположеньем,
победный пеан вострубил Сизиф, а иначе говоря — гимн,
удивляясь тому, что Земля до сих пор
не прекратила
свое
движенье.
Вспомнив вчерашний день — презентацию
гроссмейстером
книги
футуристских посланий Миру в "Собаке Бродячей",
Сизиф облегченно вздохнул, словно сбросив с себя
вериги,
и пред зеркалом убедился в том, что он, как и прежде, —
зрячий.
Значит, не ускользнут предстоящего дня чудеса
от взора искушенного в наблюденьях природы,
потому что сужденья свои Сизиф составляет сам
независимо от толпы расхожих мнений погоды.
В 13 часов, в полном соответствии с объявленным
заранее,
В Представительство Москвы в Санкт-Петербурге
Сизиф пришел.
Редактором футуристских хроник владело одно
желание —
выткать судеб и времени из рук ускользающий шелк.
Однако Инесса Платонова из художественных салонов
"Русский Портрет" —
инициаторов организации выставки в Санкт-Петербурге
Никаса Сафронова —
сказала, что никого из прессы, как и самого художника,
еще нет,
и что многое себе может позволить тот,
кто рангом не ниже
Павла Филонова.
Здесь, как Солнце, появился Александр Бушмакин
в дверях,
"Летучим Голландцем" проплывая по многочисленным
коридорам.
Давая распоряжения, о насущных делах на ходу говоря,
он происходящее наблюдал внимательным и
великодушным
взором.
Видный представитель Москвы сообщил, что Никас
прибыл уже,
но ему требуется отдохнуть с дороги и прогладить
брюки;
и что художник, как простой смертный, попросил утюг, —
это ль не жест
сибарита во славу искусства мистификации и эпатажа
науки!
Бушмакин А. А. также поведал от щедрот души,
что маэстро утюг принесли, но, мол, Никас признался,
руками очерчивая пространство вглубь и вширь,
что не сможет справиться с утюгом, как бы в том
ни старался!
Для публики это уже сенсация, тема для обсуждения,
благодаря которой своим человеком
воспринимается
большой
мастер
со всеми обычных людей слабостями и заблуждениями,
ибо отнюдь не все в этой жизни находится в его власти.
Но Сизифу всех сплетен о звездах всего важнее
след, оставляемый человеком в смысловом пространстве.
Поэтому он считал, что в отношеньях с великими
нет ничего
умнее,
как держаться золотой середины, сохраняя достоинство
и постоянство.
Уединившись с Бушмакиным в его кабинете,
командор футуризма и прозорливый чиновник
говорили о том, что в любые времена на Свете
важным считалось все загадочное, дерзкое,
новое.
Сизиф подарил дважды Александру книгу
футуристских
посланий,
написанную гроссмейстером футуризма Сафаром Гали,
предложив одновременно поставить в рабочем плане
ее презентацию в футуристских традициях
сюрреалиста
Сальвадора Дали.
Так за беседой двух маститых фигур
незаметно пролетел час, и подоспела Никаса
пресс-конференция.
Спокойно, как римский сенатор, в зал вошел
искусства
авгур,
ни одним мускулом на лице не показывая,
каковы его
преференции.
После процедуры представления началось
свободное общение с любителями "жареного" —
журналистами.
Но, по-видимому, из-за того, что наклон свой
изменила
земная ось,
труженики пера не выглядели в своем деле
пребывающими
на высоте
мистами.
Поэтому инициативу быстро перехватил Эллина внук
и заострил внимание победоносного Никаса на
эпатаже,
а также на том, что с точки зрения разных наук
впоследствии могло бы быть выставленным
в Эрмитаже.

Неторопливость речи художника, взвешенность его
фраз,
а также широта наблюдений жизни и личное
обаяние,
уменье вплести нечто интригующее в свой рассказ
на ироничного Сизифа тоже оказали свое
магическое
влияние.
О футуризме, символике жеста, тенденциях
мирового
искусства,
о долге и вере, о великих мира сего и об ангелах,
под монотонный скрип перьев, до фортиссимо
чувства
Говорил Никас Сизифу, словно Леонардо,
оппонирующий
Микеланджело.
Художник-небожитель рассказал собравшимся о многом:
своем понимании искусства, работе и жизни
в разных
странах
мира,
а также о том, что он руководим в этой жизни Богом,
и что его не смущает слава миллионов женщин кумира.
Все происходящее снимали операторы
многих
телеканалов,
старался Михаил Хейфец — среди фотохудожников
истинный
граф.
Но если бы не Сизиф — летописец футуристских анналов,
то за кадром истории могла бы остаться светская эта игра.
После общения с публикой невозмутимый Никас
сделал запись в книге почетных гостей
Представительства
Москвы,
как будто слетевшая с небес Самофракийская Ника
коснулась белой страницы упругим крылом и снова
унеслась
ввысь.
Затем маэстро стал раздавать подарки:
журналы с материалами о себе, открытки, альбомы.
Сизиф попросил Никаса подписать ему альбом,
представляя, как
на почтовой
марке
космическая проекция художника будет играть роль
замедленного
действия
бомбы.
Но и московский гость получил в подарок
отредактированную
Сизифом вдоль и поперек
книгу гроссмейстерских посланий, исполненную
тайного
смысла,
чтобы в час досуга Никас обращался к ней и как зеницу ока
ее берег,
убеждаясь за чтением, что миром действительно правят числа.

Александр Сизиф
2005