Наверное, это самый модный, самый светский, самый известный, самый плодовитый среди современных художников России. Да и только ли России? Его картины в лучших музеях и галереях городов мира, в частных коллекциях известных людей от Михаила Горбачева до Софи Лорен, от Бунюэля до Криса де Бурга. Созданный им портрет Президента Путина понравился последнему и стал каноническим. У него великое множество официальных титулов: профессор, академик, действительный член Международной академии творчества. Он почетный гражданин многих городов. Он князь, наконец. Ему сорок с небольшим. Им создано более тысячи законченных художественных полотен. Речь идет о Никасе Сафронове.

Его рассказ о себе, о своем творчестве прост и сложен одновременно. Этот рассказ мозаичен и калейдоскопичен, отчетливо ясен и парадоксален. Прозаичное, грубо земное сочетается с высоким, возвышенным, вечным. Выраженная мысль, идея, образ вдруг ускользают, затаиваются, растворяются, оставляя загадку неразгаданной и тайну нераскрытой...

Таково и его творчество. Можно ли отнести его к какому-либо направлению? На первый взгляд, он — последователь Дали. „Нет, — говорит он, — учеником Дали я себя не считаю... Так же как Маргаритта, Хуано Мирро, Бреггенеля или Босха... Впитать в себя все жанры, стили, эпохи... Трансформировать бытие в условно мистический, романтический или сюрреалистический план. Да, это — задача творца. Другое дело, что от „изма“ нельзя избавиться. И этому уподоблялись все великие: и Дали, и Пикассо... Я тоже. Символизм, кубизм, романтизм. И свой излюбленный жанр я бы обозначил как мистический, метафизический сюрреализм.

Но творить в одном жанре мне, знаете ли, скучно, пресно. Нельзя же, скажем, все время поститься или наоборот есть только мясо. На востоке существует дажe такая пытка — постоянное кормление мясом — не все выдерживают...“

Что дает импульс его работе, рождает вдохновение, кто его Муза? Пусть это прозвучит высокопарно, но, наверное, Божье провидение определило судьбу юноши — сьна русского военного и литовки... Художественное училище им. Грекова в Ростове-на-Дону, художественный институт им. Чюрлениса в Вильнюсе. Служба в армии, где „деды“ солдафоны видели в нем не более чем „казачка“ для дембельских альбомов. И был сон. „Вы знаете, я вижу цветные сны... но я вижу сны, которые становятся реальностью“. Тот провидческий сон был, наверное, свыше, как бы сейчас сказали, был он судьбоносным. Никас идет по галерее своих работ, тогда еще не созданных.

А однажды среди груды иллюстраций он нашел Мадонну. Мальчик повесил ее на стену и стал молиться. А много лет спустя в Италии он встретил и саму Мадонну. Звезда экрана Софи Лорен была тронута историей его любви и картиной, подаренной художником, до слез.

Любовь. Женщина. Вечная Муза творца, всегда звенящая струна его души.

„Что дает импульс работе? — переспрашивает он. — Да все. Нравится иногда писать пейзажи, портреты. Если я приезжаю, скажем, в горы, то они настолько красивы, что главное — не испортить эту красоту. Тут не надо лукавствовать, фарисействовать некими формами, кубами, квадратами. Здесь по-другому невозможно. И если, скажем, тебе позирует президент, мэр, политический деятель, то в данном случае задача поставлена реально, и жанр здесь единственный — реалистический. И давайте не будем лицемерить. Это приносит тебе и почет, и доход, и деньги. Если я знаю, что Лужкову нравится реалистическая живопись, я это учитываю... Зачем дарить картину, которую будут потом прятать... Здесь фантазия должна знать меру“.

Никита Михалков, чей портрет неоднократно писал Никас, довольно яркими и точными мазками набросал такой вот словесный портрет самого художника: „Он агрессивен, подвластен влиянию, знает конъюнктуру, умеет обмануть, очень мастеровит, свободен в технике письма, знает себе цену, не имеет никаких проблем с формой, обладает большой фантазией, независим, лишен комплексов, живописен, театрален“. И как итог — существенное добавление к сему вердикту: „Талант, в котором кроме мастерства и безукоризненного владения формой, живет нежная, робкая, полная чувственной осязаемости душа“.

Признаюсь, цитату эту я позаимствовал у одного своего коллеги. Очень показалась емкой и четкой для характеристики творчества Мастера. Фантазия художника действительно выходит за рамки его картины. Ему по силам самые разнополярные жанры и техника живописи: уже упоминавшиеся сюрреализм и портрет, пейзаж, кубизм, иконопись. „Мне кажется, — говорит он, — что жанры, возможности художника вообще неисчерпаемы…“

Возможно. Это потому, что Мастер на „ты“ со временем, с его героями. Парадоксально на „ты“. Ему понятны поэт Ломоносов и художник Менделеев, Иуда — тоже герой (ибо знал, что предаст и потому повесится, но предал...), а Казанова — не распутник, а здоровое начало любви...

Он чувствует ответственность перед временем и полагает, что об эпохе конца XX — начала XXI веков по работам художников будут судить так же, как по творениям Чайковского или Баха, по делам Рузвельта судят о временах, когда они творили. Он творит на грани идеального и реального миров, где в редкой гармонии не знающее границ воображение, ищущий ум и колоссальная энергия открывают новые измерения его творчества, новые стороны его личности.

Иногда совсем прозаические.

 — Никас, как случилось, что Вы пришли в бизнес?

 — Да нет у меня бизнеса как такового. Просто когда преподавал на родине, в Ульяновске, друзья попросили использовать мое имя и фамилию для местных сортов водки и пива, Я дал добро, какая мне разница, я с этого ничего не имею. А польза есть — деньги от продаж в бюджет идут.

Потом опять же друзья хотели назвать „Никас“ ювелирный магазин на Садовом, фирму „Космос-золото“ переименовать в „Никас-золото“. Недруги от искусства заговорили, что я искусством перестал заниматься, торгую ювелирными безделушками, машинами, почему-то. Деньги стал „ковать“. Ну денег на этом я не поимел, а поводы для таких разговоров решил убрать. Вернуться к исходному.

Но все-таки бизнес кое-какой имею. Опять же не сам, а друзья. Теперь из Баку и Калининграда. В первом случае они попросили использовать мое имя для элитного коньяка, который будет производиться в очень ограниченном объеме. А во втором случае... в Калининграде открыты две скважины минеральной воды. Так что будет минералка „Никас“, поверьте, получше швейцарской. Сейчас на эти оба вида продукции регистрируем товарный знак — это картина „Автопортрет на фоне московского дворика“. Выправляем лицензию.

От этого бизнеса мне какой-то процент придет. Хотя, знаете, не считаю я, что деньги, заработанные не моими руками, мне полностью принадлежат. Я не хочу уподобляться, скажем, нефтяным олигархам, которые разъезжают в роскошных лимузинах, когда народ нищает... в то время как нефть принадлежит всем, а не одному или группе. Просто они оказались хитрее. А наш народ — наивный, его легко обмануть. Это несправедливость. Еще большая, чем при советской власти была. Там хоть немалые деньги шли на вооружение, космос, социальные нужды. Культура была другой.

Гораздо больше радует меня то, что наконец-то сдвинулось дело с моей галереей. Мэрия отвела землю в Москве, на Новокузнецкой. Работа предстоит большая. Надо снести ветхую постройку. Разработать проект. Построить здание. Года три уйдет. Думаю, что это будет постоянно действующая выставка не только моих работ. Планируем шире. Это будет своего рода музей современной живописи.

 — Никас, лучшая картина впереди?

 — Уверен. Знаете, когда художник получает признание, некоторые отделываются, скажем 3-4 штрихами на полотне и ставят подпись... Пикассо однажды написал на салфетке портрет девушки и подарил ей. Она попросила: „Подпишите“. Маэстро заметил: „Не могу, это денег стоит“.

Иногда мастера считают достаточным оставить автограф под своим непонятным творением. А я стараюсь не забывать мастерства. Стараюсь писать в технике старых мастеров. Ввожу в живопись элементы сюрреализма, необычные сюжеты. Но технику блюду... Потому...

Потому что бывают моменты (надеюсь, они не придут никогда), и ты должен сидеть на Арбате, писать простых людей за простые деньги. Художник всегда должен помнить об истоках, о возможности такого исхода. Человеку свойственно забываться. Но человеку дан ум, ум — это, по-моему, понятие, выстраданное в процессе жизни. И надо понимать, на какой высоте, на какой вершине духа ты находишься. Ты — Мастер. Ты — Творец. Ты — Художник. Помни об этом.

Лучшая картина?.. Весь мир, отбрасывая случайные штрихи, концентрируются на белом холсте твоего мольберта... Может быть, вот этот белый квадрат и есть лучшее творение, ибо в конце концов именно этот квадрат холста конечен. Но он и начало, если Господь Бог вложит кисть в твою руку и даст лицензию на творчество.

У Никаса Сафронова именно такая лицензия. Вечная.

Евгений Румянцев, „Аэропорт“, 3 (12) 2001