Признанный гений мольберта, персонаж всех мыслимых и немыслимых тусовочных баек и сплетен, герой-любовник и непревзойденный мистификатор палитры, академик и профессор всего, чего только можно, лучший из лучших, объект безусловного поклонения коронованных особ и некоронованных королей жизни, друг президентов и покровитель голливудских звезд, орденоносец, князь, почетный гражданин Земли, куратор и попечитель, безо всяких кавычек человек-легенда, самый скандальный и непредсказуемый художник современности Никас Сафронов – в гостях у читателей RD.

– Никас, я всегда хотел узнать: как человек становится художником? Какой особый дар для этого нужен?

– Вы знаете, однажды, когда я еще учился в школе, мне приснилось, что я – знаменитый художник. Я ходил по собственной галерее, причем видел все свои картины в мельчайших деталях. В то время я не был уверен, что это мое призвание, но на всякий случай, когда проснулся, зарисовал несколько эскизов из этого сна. С тех пор, кстати, я написал уже работ двадцать из тех, что видел той ночью. И сейчас, между прочим, половина моих картин – из снов, так что нередко я даже не понимаю, почему я пишу это, а не что-то другое.
Например, однажды, когда я уже закончил портрет Лужкова, Юрий Михайлович мне приснился. Сначала на картине между подоконником и храмом Христа Спасителя на втором плане было пустое место… А мне приснилось, что на этом месте образовался какой-то шар. Я его нарисовал, и когда Лужков увидел работу, он спросил: "Никас, а почему вы нарисовали этот шар?". Я объяснил, что он привиделся мне во сне, но вообще-то все маги, волшебники и шаманы, глядя в хрустальные шары, узнавали, что происходит в мире… Лужков улыбнулся, открыл шкаф, а там на всех полках – десятки, если не сотни, шаров разного цвета и размера, представляете?! Как выяснилось потом, все, кто хочет сделать Юрию Михайловичу приятное, "прогнуться" перед ним, в угоду ему держат у себя в кабинетах такие стеклянные шары. Позже я узнал, что Лужков очень многое делает для возрождения горной промышленности в России, и в Москве в частности – то есть он очень любит все это. Но тогда я об этом ничего не знал – картинка появилась во сне откуда-то из подсознания.
Самый поразительный сон я видел, когда мне было 25 лет. Мне приснилось, что я попал в какой-то совершенно необычный лес, долго шел по нему и, в конце концов, вышел к замку неземной красоты. Я долго потом думал, где бы могло быть то место, и понял, что это где-то в Англии или Шотландии. А уже когда мне было 38 лет, я попал в Лондон, и потом меня случайно увезли в Глазго. Там мы пошли за грибами, я заблудился, отстал от своих сопровождающих и очутился в точно таком же лесу. И когда я вышел из него, то на огромной поляне увидел тот самый замок, представляете?! Все было один к одному – замок, деревья, я даже знал, что находится за зданием: там был заброшенный сад, засохший фонтан с каменными дельфинами… Недавно я купил этот замок, и сейчас там полным ходом идет капитальный ремонт.
Так что сон, как мне кажется, – это основная часть нашей жизни. Мы все из прошлого, из будущего, мы вообще непонятно откуда… А в космосе, словно волны, существует множество иных измерений, в которые мы иногда случайно попадаем. Тогда люди исчезают, а потом появляются через пятьдесят лет такими же молодыми, и никто не может сказать, где они были. Вот сон – как раз одно из таких измерений. Я верю в это, причем верю доподлинно, без всяких сомнений.

– Вы наверняка чаще меня слышали разговоры о том, что все Ваши восхитительные картины – не более чем мистификация, искусная работа специальной компьютерной программы, созданной Вами (или для Вас) с одной-единственной целью: каждый день выдавать по два-три живописных шедевра…

– О чем Вы говорите? Я компьютером до сих пор не умею пользоваться!

– Ну, не Вы, так кто-то другой – талантливый подмастерье, "творческий негр", который с помощью этой самой супернавороченной программы и мощного компьютера создает все Ваши полотна, в то время как Вы председательствуете на конкурсах красоты, присутствуете на открытии очередного бутика или встречаетесь со "звездами" на приемах и званых ужинах…

– Не верьте завистникам! И не повторяйте их слова, прошу Вас – мне от них больно. Все это вранье и клевета от начала и до конца! Рассказываю свой распорядок дня: просыпаюсь в час дня, быстро завтракаю, встречаюсь с журналистами, участвую в каких-то мероприятиях – в том числе, да, и в судействе конкурсов красоты, – веду переговоры с клиентами и потенциальными заказчиками… Все это продолжается примерно до шести вечера. И когда вся эта суета немного спадает, я бегу в мастерскую, где рисую до семи-восьми часов утра. Вы все спите – а я работаю. Потом короткий отдых – и все по новой. А вы говорите – программа… Да если бы он был, такой компьютер, – я бы с радостью его использовал! Покажите мне, где он? Нету… Между прочим, сейчас я собираюсь пригласить знающего человека для того, чтобы он перевел весь мой архив, все фотографии и документы на лазерные диски, не знаю, как это правильно называется…

– Так и называется. А зачем Вам это нужно?

– Очень неприятная история… У меня была крохотная однокомнатная квартира, которая использовалась как хранилище, в том числе и личного архива. И один негодяй пришел ко мне домой, сказал, что готов работать бесплатно, втерся в доверие, пообещал, что поможет ее выгодно продать, а на самом деле просто подделал ключ, поселился там без моего разрешения и за три месяца перерыл и разорил весь мой архив. Нашел личные фотографии – детские, интимные, со звездами – и все это выкрал. И теперь эти фотографии иногда всплывают на страницах "желтой" прессы как якобы компромат на меня. Подлец продает их в скандальные газеты за огромные деньги! Я построил часовню, строю храм, а газеты печатают фотографии пятнадцатилетней давности со скабрезными комментариями, не зная, что на них я изображен вместе с одной из своих жен, которая была фотомоделью… Ну, так вот, когда я обратился к властям, он с наглой физиономией заявил, что я, якобы, продал ему весь свой огромный архив за сто тридцать две тысячи рублей пятьдесят копеек – вы представляете, какой цинизм! А эти идиоты поверили его байкам и очень долго отказывались искать его и принимать хоть какие-то меры. Так что даже теперь, когда архив мне наконец возвратили, я не нахожу очень многих важных для меня документов. Например, пропала фотография, где я запечатлен вместе с великим актером Джеком Николсоном. А она была в единственном экземпляре! Так что теперь я, наверное, скопирую все свои фотографии и бумаги на диски, а оригиналы отправлю в швейцарский банк – там уж точно ничего не пропадет…

– Вы знакомы с Джеком Николсоном?

– Однажды, лет пять назад, я был в Нью-Йорке в гостях у своего приятеля. Как-то раз мы гуляли по городу, и на одной из улиц приятель сказал: "Здесь живет Джек Николсон". У меня с собой был мой альбом, и я предложил: "А давай зайдем к нему в гости!" Мы прошли в дом, и я попросил помощника Николсона доложить ему о нас и принять, ведь это не займет много времени… Нам ответили, что это совершенно невозможно, так как у великого актера ближайшие три года расписаны чуть ли не по минутам. Тогда я попросил передать ему мой альбом. Видя, что от нас не так-то просто отделаться, помощник взял мой альбом и пошел в кабинет к Николсону. И тут же, чуть ли не бегом, вернулся: "Господин Николсон просит вас не уходить, он примет вас через десять минут". И вот теперь ничего, кроме воспоминаний о той встрече, не осталось…
Между прочим, этот мошенник подделывал мои картины – как раз компьютерным способом – и продавал их, выдавая за мои работы.

– Что за история? Расскажите, пожалуйста.

– История омерзительная, тем более что она бросает тень и на меня как художника, и на великое Искусство, которому я истово служу. Поселившись в моей квартире, он стал выдавать себя за моего помощника, а потом и за импресарио – это при том, что ни помощников, ни уж тем более импресарио у меня отродясь не было. Подделал мою личную печать и стал всем говорить, что он – мой продюсер. Когда ему не верили – показывал нотариальную доверенность, которую я выписал ему всего лишь для продажи комнаты: я же не знал, что человек – негодяй. "Ну, посмотрите, – говорил он, – неужели Никас доверит жилищный вопрос чужому человеку?" И при этом утверждал, что я постоянно проживаю в Америке, а всеми делами в России поручил заниматься ему – полный бред!

– А как он подделывал картины?

– Я не знаю всей технологии, но, кажется, он нашел какую-то замазку – я, кстати, до сих пор не могу понять, что это за состав,– которая создавала фактуру холста; сканировал слайды, которые тоже украл и промышленным способом печатал их в каких-то подпольных типографиях на холстах – оказывается, сейчас и такое возможно. Потом холст натягивал на подрамник, подкрашивал подделку красочкой и сверху мазал этой самой замазкой. И когда человек пальцем проводил по холсту – чувствовалась фактура только что написанного полотна. И вот это выдавалось за оригинал…

– Ловко!

– Да не то слово! Но и это, как говорится, еще не все. Он шел в салоны, где выставлены мои работы, выискивал людей, которые ими интересуются, и, отведя в сторону, шептал: "Ну, зачем вам покупать картину за пятнадцать тысяч долларов? Я вам продам ее же, только за пять тысяч, а за пятнадцать – целых пять штук отдам!" Показывал мою печать, доверенность…

– И что, покупали?

– А как же? Кто откажется иметь картину Сафронова за пять тысяч долларов?

– Ну, действительно…

– Но вообще история, конечно же, пренеприятнейшая. Причем она сразу же обросла всякими слухами и домыслами, я был вынужден объясняться и оправдываться, многие мне не верили, "понимающе" кивали головами: мол, дыма без огня не бывает, значит, что-то там такое было… Недавно меня избрали профессором Ульяновского филиала МГУ, кроме того, я – академик, действительный член международной Академии творчества. Заслуженный художник Азербайджана… Мне постоянно что-то дают – титулы графьев, князьев, какие-то премии. А мне как будто больше делать нечего, кроме как доказывать, что я сам у себя не ворую… Между прочим, сейчас, когда все успокоилось, и он понял, что его никто не преследует, он снова взялся за старое! Продает копии моих картин, но уже под своим именем. Или веточку какую-нибудь в самом углу добавит, или еще один глаз пририсует – и картина вроде как уже не моя! Аферюга страшный, я даже не знаю, что с этим делать…

– Грустная история, ничего не скажешь. Но позвольте вернуться к теме нашего разговора. Модный нынче домашний кинотеатр будете собирать?

– Конечно. Я уже купил в этом доме еще одну квартиру на третьем этаже и в скором времени, надеюсь, приобрету точно такую же и на второй, Идея – сделать эдакий трехуровневый пентхауз с отдельным лифтом и зимним садом на крыше. В настоящий момент, как, собственно, и все последние два года (с перерывом на больницу), идет активный процесс покупки и оформления жилья в собственность. Вещь, надо сказать, и трудоемкая, и весьма затратная. Но я вхожу в десятку лучших мировых художников современности, так что и могу, и должен позволить себе этот уровень. Если все будет, как я задумал, то совсем скоро и меня будет очень неплохая квартира – в общей сложности чуть более четырехсот восьмидесяти "квадратов". Должно хватить и на студию, и на мастерскую, и на домашний кинозал. Это будет абсолютно белая комната, на деревянном полу – белые же подушки из грубой ткани, на стене огромная плазменная панель, а по углам небольшие, но мощные колоночки, скорее всего, даже встроенные в стены – и все. Ну, может быть, еще на противоположной стене маленькая картина (не обязательно моя, кстати, – копия с Леонардо да Винчи, например)…

– Я вижу, что компоненты Вашего нынешнего домашнего кинотеатра – одной фирмы. Почему такой пиетет?

– Боже сохрани – никакого пиетета! Philips, конечно, хорошая фирма, но я купил все это совершенно случайно…

– "Случайно" купили плазменный телевизор, видеомагнитофон, DVD, усилитель?

– Случайно то, что это Philips – можно было купить и Sony, и Panasonic. А вообще, когда я полностью дострою свой дом, то обязательно съезжу в Италию – за мебелью и в Японию – за электроникой. Вещь, если ты хочешь, чтобы она долго служила тебе верой и правдой, надо привезти именно оттуда, где она родилась. Вот весь этот набор я купил на "Горбушке" – ну и что?

– И что?

— Да ничего хорошего. Все вроде в порядке – и телевизор, и DVD… а видеомагнитофон работает ужасно! У меня есть старенький JVC, так он дает картинку на порядок лучше, чем этот Philips. Меня вообще стараются "надуть" все кому не лень! Одна фирма, которая занимается элитной итальянской мебелью, предложила мне обставить всю квартиру, причем из уважения ко мне — с семидесятипроцентной скидкой, представляете?! Я, естественно, обеими руками ухватился за это щедрое предложение — за всю мебель надо было заплатить "всего лишь" около пятнадцати тысяч долларов. Но как-то раз ко мне в гости пришел сосед – он турок – и сказал, что все, что я взял с семидесятипроцентной скидкой, он готов продать мне без скидки, за четыре тысячи. Я, естественно, решил вернуть этот "щедрый подарок", но они, оказывается, уже успели проделать вот в этом шкафу какие-то дырки, и поэтому шкаф мне пришлось оставить… То же самое с "видаком" – сказали, что он самый лучший, а на самом деле смотреть невозможно.

Денис Коновалов,
Russian Digital,ноябрь 2003