Известный художник Никас Сафронов в жизни необыкновенно демократичен. Он не ищет объединительной идеи. Он живет в ней. Наш корреспондент попросил Никаса Сафронова поделиться с читателями мыслями, которые он советует учитывать при поисках объединительной идеи.

– Возможна ли в нашем обществе объединительная идея?

– Да, конечно, любому обществу, необходимо стремиться к объединению, это создает крепость страны. Даже если это маленькое государство или королевство, объединение его укрепляет. Сознательно или нет, это должно происходить в любом сообществе, даже среди животных. Вспомним тех же пчел или муравьев. Примером тому служит развал Советского Союза. Плоды этого развала мы все до сих пор ощущаем. Это и спорт, и образование, и культура, и техника – всего не перечесть, а ярким примером объединения для многих служат Соединенные Штаты. И мне, как русскому человеку, от этого очень тревожно и обидно. Сейчас с приходом к власти Путина идея объединения начинает воплощаться снова в жизнь.
Нам нужно всем единым миром вернуться к своей истории, к своим корням, вернуть из прошлого то лучшее, что у нас было, и сохранить все то хорошее, что у нас есть. То есть, обратиться к самим себе, заглянуть вглубь своей души, разобраться в ней и понять, как жить дальше. Я, как художник и гражданин, тоже пытаюсь подать пример молодому поколению своими поступками и деяниями. Восстанавливаю храмы, построил часовню, помогаю школе в Ульяновске и гимназии в Димитровграде, участвую во многих благотворительных аукционах в помощь больницам, детским домам.

– Вы можете сказать, что основой объединительной идеи могут стать естественные нужды, человека, потребительский достаток?

– Надо создать необходимые условия, чтобы, прежде всего, люди хотели жить вместе, чтобы люди стремились к каким-то общим правилам поведения.
Есть простые примеры: когда мы находимся за рубежом, мы не бросаем мусор на улице, предполагая, что последует наказание. А у себя мы гоняем на машине с огромной скоростью, бросаем мусор, сжигаем леса, уничтожаем животных, и это становится национальной чертой. Простой пример: на 10 млн. человек приходится всего 200 талантливых, из них сохраняются к 20 годам только пять, притом в разных областях: и в науке, и в политике, и в искусстве. Но и им приходится крайне тяжело, поэтому люди зачастую бросают все и уезжают на Запад, где их лелеют, где они востребованы.
Нужно менять политику. Создавать условия для возвращения ученых, художников, музыкантов.
Жаль, что у нас все меньше и меньше остается грамотных людей, профессионалов в своем деле, и люди все меньше верят в завтрашний день благополучия и спокойствия. И гарантий им никто в этом не даст. А жаль…
И вообще я считаю, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. И для этого у нас в России есть все условия. Как духовные, так и территориальные. Я лично настроен на добро, созерцание, любовь к людям. По отцовский линии все мои предки были священнослужителями, а по линии матери – врачами, а еще раньше, знахарями. И этим все объясняется.

– Человек и природа – одно целое. Но вот любопытный парадокс: в природе самая сплоченная стая – это стая голодных и озлобленных. Сытый и наевшийся зверь уходит в сторону и блаженствует сам по себе… Наверно и человек такой же?

– А вот и нет, как раз все с точностью до наоборот. Человек не зверь, и руководствоваться должен не стадными инстинктами, а разумом. Поэтому он может программировать и ситуацию, и жизнь, и брать за основу исторический опыт, не повторяя ошибок истории.
В какие-то моменты, человек может уйти "в пустыню", уединиться как Христос, проанализировать свою жизнь. И вернувшись, жить по другому, не так как он жил до этого. То есть мы снова возвращаемся к Храму, к духовности, к сплочению, пониманию и человеколюбию.

"Столичное право", № 3, сентябрь 2003