Признанный гений мольберта, герой всех мыслимых и немыслимых тусовочных легенд и сплетен, герой-любовник, великий Мастер холста и непревзойденный мистификатор палитры, друг президентов и покровитель голливудских звезд, орденоносец, князь, почетный гражданин Земли, безо всяких кавычек человек-легенда, самый скандальный и непредсказуемый художник современности — Никас Сафронов — впервые в жизни специально для читателей "М2" рассказывает о своей новой квартире, сложностях ремонта, проблемах согласования и перепланировки, нерадивых рабочих, выровненных углах и встроенной мебели… обо всем, с чем ежедневно сталкиваются тысячи и тысячи московских семей. У Никаса — новоселье…

 — Никас, а чем вам прежняя квартира не нравилась? До Красной площади пять минут, причем пешком, до мэрии и того ближе — только дорогу перейти, даже книжный магазин "Москва" — и тот в одном доме…

 — Так это же не моя квартира была.

 — Вот как?!

 — Ну конечно, а вы что, не знали? Ту квартиру, на Тверской, 8, я снимал в течение пяти лет, заплатил за это время девяносто тысяч и в результате купил себе жилье здесь — в Брюсовом переулке. И площадь больше, и до Кремля, кстати, ближе…

 — И сколько в месяц вы платили?..

 — Полторы тысячи долларов каждый месяц, пять лет подряд. Но вообще-то я собирался прожить там два — от силы три месяца…

 — Да, нет ничего более постоянного, чем временное! И как же вы вместо трех месяцев на целую пятилетку задержались?

 — Кобзон попросил меня написать Лужкова, но сказал, что позировать Юрий Михайлович не любит и далеко ездить не будет. Вот именно поэтому я и снял квартиру поближе к мэрии.

До квартиры на Тверской я жил в маленькой уютной квартирке на Малой Грузинской, как раз напротив того дома, где жил Владимир Высоцкий. И туда, на Малую Грузинскую, ко мне приезжала Софи Лорен… В то время несколько месяцев я работал в Италии у моего друга и коллекционера Жан Луиджи Чераззи, и он познакомил меня с Клаудио Кини — директором итальянского журнала VOGUE. И однажды Кини пригласил меня на какой-то очередной прием. Я стал отнекиваться, говоря, что не готов, не знаю итальянского языка, у меня нет достойного костюма… Но когда он сказал, что там будет Софи Лорен, я тут же собрался, взял ей в подарок свою картину и через сорок минут был на этой вечеринке. Я увидел Софи Лорен, подошел к ней, меня представили, мы долго говорили, потом уединились, общались… и так проговорили почти всю ночь! А когда через четыре года она приехала в Москву, то позвонила и нашла меня. Это было очень приятно, потому что, честно говоря, я думал, что она давно уже забыла про ту нашу встречу. Я пригласил великую Софи Лорен в свою однокомнатную квартиру, ужасно нервничал и волновался, что ей у меня не понравится. Но когда она пришла, то ни на что не обратила внимания — ее интересовали только мои картины…

В той квартире я прожил лет семь и потом купил другую на Пушкинской площади. Сделал там очень хороший дорогостоящий ремонт. Один мой клиент, который должен был мне деньги за два портрета, очень долго их не отдавал. А у него была строительная фирма, и он пообещал вместо части денег сделать ремонт. Однако вместо тридцати пяти тысяч "размахнулся" на восемьдесят и "отбил" весь свой долг. Ремонт был очень затяжной — он длился почти два года. C горем пополам ремонт все-таки закончился, однако на этом мои мытарства, как выяснилось, вовсе не закончились.

Примерно через полгода у меня дома была фотосессия для какого-то журнала вместе с Таней Васильевой. После съемки, часа в два дня, Таня пошла принимать душ, но в джакузи сорвало какой-то там хомутик, оторвался шланг и восемь часов подряд всю квартиру заливало крутым кипятком. Не помогало ничего: ни мольба Тани, ни мои звонки в "Службу спасения"… Диспетчер нашего ДЕЗа сказала мне буквально следующее: "Платить надо нормально, тогда и делать хорошо будут", — швырнула трубку и больше ее не брала.

Мало того, в этот день в городе шло празднование 850-летия Москвы, все проститутки были согнаны с Тверской и толпами ходили около "Лакомки" — как раз там, куда выходили окна квартиры. И они с ужасом и нескрываемым восторгом смотрели на дымящиеся струи воды, которые лились с балкона и из окон, — квартира была затоплена буквально до потолка. Ну а потом, естественно, все пошло вниз и залило три этажа…

В десять часов вечера я наконец нашел пьяного "в хлам" сантехника, и он, несмотря на свое состояние, что-то там сделал и водопад этот прекратил. Потом снова был долгий ремонт. Фирма, которая продала мне эту "голландскую" джакузи, которая, как выяснилось, была сделана в Литве, возместила все убытки, и я эту ставшую "нехорошей" квартиру быстренько продал. Деньги положил в казавшийся мне супернадежным "Соцэкономбанк" и был этим весьма доволен. Однако радость была недолгой — банк "кинул" меня на триста пятьдесят тысяч баксов, и я остался и без денег, и без квартиры. Ну, а уже после этого временно поселился на Тверской, чтобы рисовать Лужкова. "Временно" затянулось на пять лет. Вот…

 — Понятно. Ну а Лужкова-то хоть нарисовали?

 — Ну а как же, конечно, нарисовал — очень хороший портрет получился. И, кстати говоря, когда я уже почти закончил портрет, Юрий Михайлович мне приснился. А на картине между подоконником и Храмом Христа Спасителя на втором плане было пустое место. И мне приснилось: там образовался какой-то шар. Я его нарисовал, и, когда Лужков увидел работу, он спросил: "Никас, а почему вы нарисовали этот шар?" Я объяснил, что он мне приснился, но вообще-то все маги, волшебники и шаманы имели хрустальные шары, и, глядя на этот шар, они всегда знали, что происходит в мире. Лужков улыбнулся, открыл шкаф, а там на всех полках десятки, если не сотни шаров разного цвета и размера, — вы представляете?!

Но самый поразительный сон я видел, когда мне было двадцать пять лет. Мне приснилось, что я попал в какой-то совершенно необычный лес, долго шел по нему и в конце концов вышел к старинному готическому замку неземной красоты. Я потом понял, что это где-то в Англии или в Шотландии. Когда мне было тридцать восемь, я попал в Лондон, а потом меня случайно увезли в Глазго. Там мы пошли за грибами, и я заблудился, отстал от своих сопровождающих и попал в лес из сна. А когда я вышел из него, то увидел этот замок! Все было один к одному — замок, деревья, я даже знал, что находится за зданием: там был заброшенный сад, засохший фонтан с каменными дельфинами… Недавно я купил этот замок, и сейчас там тоже полным ходом идет ремонт…

 — Давайте, если не возражаете, вернемся в Москву. Что это за квартира?

 — Вот тут, где мы с вами находимся, чуть более восьмидесяти квадратных метров. Здесь, как видите, все уже более-менее готово для проживания, так что пока я буду и жить, и работать тут, одновременно занимаясь ремонтом остальных помещений.

 — ?!

 — Дело в том, что я уже купил в этом доме еще одну квартиру на третьем этаже и в скором времени, надеюсь, приобрету точно такую же и на втором. Идея — сделать эдакий трехуровневый пентхаус с собственным лифтом и зимним садом на крыше. В настоящий момент, как, собственно, и все последние два года с перерывом на больницу, идет активный процесс покупки и оформления жилья в собственность. Вещь, надо сказать, и трудоемкая, и весьма затратная. Но я вхожу в десятку лучших мировых художников современности, так что и могу, и должен позволить себе этот уровень. Если все получится, как я задумал, у меня будет очень неплохая квартира — я имею в виду метраж. Чуть более четырехсот восьмидесяти квадратов. Должно хватить и на студию, и на мастерскую, и для нормальной жизни…

 — Никас, а почему именно этот дом, эта квартира — чем был обусловлен ваш выбор?

 — Меня пленил вид, который отсюда открывается: через одно окно вы можете видеть Храм Христа Спасителя, через другое — Кремль… Одним словом, вид из окна — а для меня это чрезвычайно важно — он меня просто покорил! Вообще-то сначала я хотел купить квартиру в доме номер двадцать девять на Новом Арбате, но там квадратный метр стоит семь тысяч долларов — это все-таки круто, даже для меня…

 — А здесь подешевле?

 — Около трех тысяч. Это, конечно, тоже дорого, но все-таки еще куда ни шло. Причем учтите, что по этой цене я выкупал лишь часть площади, другую часть брал еще дешевле, — потому что покупал не у частных лиц, а у государства — как технические этажи…

 — Вы знаете историю этого замечательного дома? Кто его строил, кто жил?..

 — Ну а как же, конечно, знаю! Этот дом в тридцать пятом году построил наш знаменитый архитектор Щусев. Это, кстати, был первый творческий "кооператив". Тут в свое время жил Мариас Лиепа. Сейчас, кстати, его квартира принадлежит сыну — Эндрюсу Лиепе, но сам он здесь не живет — кому-то сдает… Еще тут жили знаменитые актеры — Василий Москвин, Василий Качалов, Леонид Леонидов, балерина Екатерина Гельцер… На доме, кстати, есть одно свободное место — надеюсь, что когда-то там будет мемориальная доска и с моим именем…

 — Нисколько в этом не сомневаюсь. Скажите, а в каком состоянии вам досталась эта квартира?

 — Ну, здесь был легкий косметический ремонт, а до этого, конечно, полный бардак — голые стены, сырость, вода по углам, гнилые половые доски… Так что я все, естественно, переделал заново, что называется, "под себя". Снял полы — поставил паркет, кафель и хороший линолеум, сделал отличную ванную комнату с настоящим, а не "одесским" джакузи, выровнял стены, потолки…

 — А кто занимался интерьером — тоже вы?

 — Ну да, а кто же еще? Одна фирма, которая занимается элитной итальянской мебелью, предложила мне обставить всю квартиру мебелью, причем, из уважения ко мне, с семидесятипроцентной скидкой, представляете?! Я, естественно, обеими руками ухватился за это щедрое предложение — за всю мебель надо было заплатить "всего лишь" около пятнадцати тысяч долларов. Но как-то раз ко мне в гости пришел сосед — он турок — и сказал, что все, что я взял с семидесятипроцентной скидкой, он готов продать мне без скидки, но за четыре тысячи. Я, естественно, решил вернуть этот щедрый подарок, но они, оказывается, уже успели проделать вот в этом шкафу какие-то дырки, и поэтому шкаф мне пришлось оставить. А вся остальная мебель у меня турецкая — не думаю, что она чем-то принципиально отличается от той итальянской, по крайней мере я различий не вижу…

 — Никас, а куда и когда вы планируете переезжать в следующий раз?

 — Мне понятен весь сарказм вашего вопроса и все же отвечу на эту шутку серьезно — никогда и никуда. Мне здесь очень нравится, и я собираюсь тут закрепиться. Я человек Города и не представляю, как бы я жил где-нибудь в Барвихе или Жуковке, хотя такая возможность была, и не раз. Ехать туда два часа, столько же обратно — нет, это не по мне! Когда я рисовал Шанцева, то ездил на его машине с "мигалкой" к нему на дачу на Рублево-Успенское шоссе. Слушайте, это же ужас какой-то! Уж насколько я каскадер, но там вообще движение экстремальное — едешь с постоянным риском для жизни. Мне, конечно, хочется чистого воздуха, но гораздо важнее, чтобы из окна была видна Красная площадь, Биг-Бен или Эйфелева башня. Вы уж простите за кажущуюся пафосность, но это действительно так!