Его картины гипнотизируют. Их лучше всего смотреть "живьем". По высказываниям многих критиков, работы художника — это запечатленные сны: загадочные и путаные, призрачные и таинственные. По твердому убеждению самого художника, сны всегда продолжение творчества. Именно поэтому многие полотна художника так и называются: «Сон сюрреализма», «Сон курицы на одной ноге» или "Сон Вермира Дельского, когда он был кошкой». На портретах запечатлены звезды российской и зарубежной политики, театра и кино, музыки и эстрады. Какие они? И кто он сам — Никас Сафронов — художник и философ, человек и звезда? Никас родился в Ульяновске. Сначала учился в художественном училище им. Грекова в Ростове-на-Дону, затем в художественном институте им. Чюрленеса в Вильнюсе. Теперь в Ульяновске его именем названа гимназия, и сам Сафронов является почетным гражданином города. Сегодня художник Никас Сафронов — действительный член Международной академии творчества, академик, профессор, в 1998 году удостоен звания самого светского художника. Произведения Сафронова выставляются на самых престижных международных выставках. Его работы украшают многие частные коллекции ценителей высокого искусства. Именем Никаса Сафронова американские астрономы назвали звезду, открытую в созвездии Андромеды. Теперь эта звезда освещает путь художника ярким и чистым светом. Известная русская поэтесса Марина Цветаева как-то призналась, что в ней уживаются сразу семь разных поэтов. В герое стендалевского романа «Красное и черное" Жульене Сореле сосуществовали два очень разных человека. Судя по творчеству Никаса Сафронова, в его душе сочетаются несколько не похожих друг на друга живописцев. Мастер владеет разными манерами письма и виртуозно использует этот прием в своих работах. Весьма впечатляют портреты художника, исполненные в жанре парадного портрета, портрета-картины. Однако никто лучше самого художника не поведает о гранях своего творчества.

 — Никас, почему у вас фамилия русская, а имя нет?

 — Моя мать — литовка. После войны ее семью сослали на Сахалин. Там же служил мой отец. На Сахалине они и познакомились. Там родился мой старший брат, потом наша семья переехала в Ульяновск, откуда родом предки моего отца. В Ульяновске родился я.

 — А вообще-то у Вас большая семья?

 — Нас пятеро — четверо братьев и сестра.

 — Никас, из близких родственников еще кто-нибудь пишет картины?

 — Нет, живописью занимаюсь только я.

 — Пожалуйста, расскажите о своем первом портрете.

 — Это был портрет моего соседа по комнате на первом курсе художественного училища. Соседу так понравился рисунок, что он купил мне целый ящик пива. Это был мой первый гонорар.
Бытует мнение, что художники ревностно относятся к творчеству друг друга и часто не признают работы своих коллег по кисти.
Поразительно, но Никас совершенно лишен этой творческой ревности. Он с огромным уважением отзывается о работах Александра Шилова, Ильи Глазунова и других живописцев.

 — Каждый портретист, считающий себя таковым, просто обязан писать так же, как Александр Шилов. Однако далеко не все художники осознают это, потому что многие из них занимаются просто не своим делом.

 — Никас, на ваших портретах многие люди выглядят гораздо красивее, чем в жизни. Вы специально приукрашиваете своих героев?

 — Конечно. Убирая морщины, седины и другие признаки увядания, я стараюсь вывести на первый план благородство и духовную мудрость героя. На портретах, написанных мной, часто появляются идеальные черты, потому что когда ты рисуешь человека красивее, чем он есть, он и становится таковым. Я даю возможность своим героям стать выше и чище. И рад, если они используют этот шанс. Я не пишу недостатки людей, я пишу их достоинства. И это не художественная лесть, а материализация вечной заповеди Христа «Возлюби ближнего своего как самого себя».

 — Кого вы считаете своим учителем или учителями?

 — Мои учителя — вся область искусства. Сюда входит искусство Древнего Рима, Египта, Индии. Конечно, мне нравятся полотна Леонардо да Винчи, Микеланджело, Каро. особенно люблю работы английского живописца Тернера. Перечислять имена почитаемых мною мастеров можно до бесконечности. У каждого художника я черпаю что-то новое. Чрезвычайно колоритны, на мой взгляд, работы Зураба Церетели. И не случайно, по признанию общественности, он входит в пятерку лучших художников современности.
Не так давно я встречался с Ладой Дэнс. Она рассказала, что недавно была в Лос-Анджелесе и видела там портрет с четырьмя глазами. А я написал такой портрет двадцать лет назад. Значит, я тоже уже стал для кого-то учителем, И осознавать это приятно.
Вообще говорить о каком-либо одном учителе нет смысла. Ведь даже когда студенты в институте пишут картину, они обращают внимание не только на то, что им говорит преподаватель, но чаще даже заглядывают в работы товарищей, учась и у них тоже.
Основной наш учитель — Бог. Именно Он создал искусство, людей, животных и все остальное. И художник, копируя живую природу — бегущую лань, летящего фламинго, сидящего в бочке философа Диогена, только отражает то, что уже создал Господь.

 — У вас целая серия портретов женщин-кошек. Что навеяло создание столь необычных образов?

 — Это моя фантазия, плод моего воображения. Когда я был в гостях у своего друга во Франции, мне на глаза попалась книга одного автора, в которой он писал о женщинах как о кошках. В этой книге совсем не было иллюстраций. А у меня в воображении уже рождался образ женщины-кошки. Уже будучи в Египте и на Тибете, я убедился, что женщины — это не только кошки, но и все остальные животные.

 — Как вы относитесь к критике в свой адрес?

 — Нормально. Искусствоведы, изучавшие, скажем, ренессанс, часто не могут понять, как можно работать в авангарде. Их этому просто не учили. Они похожи на слепых Брейгеля, которые движутся друг за другом в пропасть. Слепые понимают, что сейчас что-то произойдет, но не могут понять, что именно. Искусствоведы находятся в состоянии такого же напряжения. Для них творчество Шагала или Малевича непонятно. Также обстоит дело с теми, кто изучает их искусство и не способен воспринять что-то другое.

 — Кстати, а как вы оцениваете «Черный квадрат» Малевича?

 — Все, что происходит в мире, происходит вовремя. И если появился кубизм Пикассо — значит настало его время. Потом многие подражали этому художнику, зарабатывая таким образом на хлеб с маслом, но второй Пикассо так и не родился. Он — первооткрыватель, и поэтому его работы более интересны, чем картины подражателей. В моем понимании «Черный квадрат» Малевича — это философия. Идея создания картины такова: эпоха старого искусства заканчивается и идет поиск чего-то нового. Появляется пустота. Обозначается новая точка отсчета. Эту точку Малевич представил как черный квадрат. В новое, советское, время возникла необходимость в новом искусстве. Потом оно появилось. Сначала в виде красного квадрата, затем авангарда, Марка Шагала с его летящими фигурами и Кандинского с его абстракцией.

 — Никас, а вы создали свою школу?

 — Сложно сказать. Во всяком случае, многие мои картины находятся в частных коллекциях людей, которые явно не заинтересованы в том, чтобы эти картины канули в Лету. Поэтому я смею надеяться, что следующие поколения тоже будут иметь возможность познакомиться с моими работами.

 — Вы ищете заказы на портреты или клиенты сами находят вас?

 — По-разному бывает. Как-то раз, находясь в Америке, я пришел к Джеку Николсону в офис. У меня при себе был альбом с моими работами. И я решил подарить его ему. Служащая офиса сказала мне что Джек чрезвычайно занят и не сможет принять меня. Однако я настоял, чтобы она передала альбом Николсону. Через короткое время женщина вернулась и попросила меня не уходить. Вскоре пoявилcя и сам хозяин. Когда я назвал Джека Николсона гением, он заметил, что и я не последний человек в искусстве. Я с удовольствием написал портрет Джека. Позже мы встретились в Москве. Я подарил ему еще один портрет. И мне было чрезвычайно приятно сделать актеру подарок.
Портрет Путина мне заказали. Президент Эквадора тоже сам выбрал меня.
Очень доволен портретом, который создал я, Назарбаев. Хотя его писали и Глазунов, и Шилов, он с удовольствием принял и мою картину. Затем мне заказали еще один портрет Назарбаева, уже в другой позе, который скоро ему подарят.

 — Есть ли среди ваших знакомых те, кого Вы хотели бы написать?

 — Да. Я очень жалею, что не написал портрет Юрия Никулина. Долго собирался, но так и не успел. Кроме того, не получилось нарисовать Смоктуновского. Он долгое время копил средства, чтобы заказать у меня картину, но тоже не успел. Хотя, конечно, если бы я знал об этом, то нарисовал бы его бесплатно.

 — Никас, известно, что вы давно уже боготворите актрису Софи Лорен. Когда и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились?

 — Это произошло в 1989 году в Италии. Я тогда работал на вилле у своего друга. Как-то он сказал мне, что у директора журнала «Вог» Клаудио Лукини состоится вечеринка, посвященная модельному бизнесу, на которой будет присутствовать и Софи. Узнав об этом, я взял одну из картин и пришел туда. Так состоялось наше знакомство с Лорен, и с тех пор мы дружим.

 — Когда вы работаете над портретом, используете ли вы фотографии?

 — Использовать фотографии необходимо, когда не хватает материала, например, одежды, для создания точного образа, или уже нет в живых самого человека. К примеру, я начал писать портрет клиента, а он устал после работы или просто неважно себя чувствует. Конечно, моя задача состоит в том, чтобы на портрете человек выглядел как можно более объективно.
Муслим Магомаев, например, сам попросил меня написать его портрет в более раннем возрасте. Он предоставил мне необходимые фотоматериалы, и это помогло создать образ, который пожелал Магомаев. Мне приятно, когда мои портреты нравятся людям, приносят им радость.

 — Никас, а Аэрофлоте вас тоже кто-то заинтересовал?

 — Мы уже давно знакомы с Валерием Окуловым. Это очень симпатичный человек. Я рад, что он находит возможность помогать тем, чьи заслуги в искусстве велики, но они ограничены в своих средствах.
Я подарил Валерию Михайловичу копию портрета В.В.Путина и надеюсь, что скоро напишу и его портрет.

 — Никас, вы часто летаете рейсами Аэрофлота?

 — Да. Я стараюсь летать самолетами только этой авиакомпании. Отрадно, что сейчас Аэрофлот уже по-новому относится к своим клиентам. По сравнению с прошлым периодом в Аэрофлоте заметно повысился уровень обслуживания пассажиров.
Кроме того, Аэрофлот всегда славился красивыми стюардессами. Вылетая за рубеж, было приятно гордиться нашими девушками, осознавать, что они одни из самых красивых в мире.
Я не владею английским языком, и мне нравится, что во время полета я могу разговаривать на своем языке.
Мне обидно, что на Западе идет дискредитация Аэрофлота. Я понимаю, в какой конкуренции с другими перевозчиками находится компания. Мне очень хочется, чтобы Аэрофлот сохранил достойные позиции на мировом рынке. И я со своей стороны буду всячески этому способствовать.
Билеты на рейсы авиакомпании я всегда приобретаю в туристической компании «Альтаир-трэвэл», которая является агентом Аэрофлота. У меня, очень занятого человека, нет времени самому ездить за билетами, и агенты «Альтаира» всегда доставляют заказ. Кроме того, в моей жизни возникают моменты, когда приходится кардинально менять планы буквально в течение пятнадцати минут, и я вынужден отказаться от забронированного билета, что называется, в последний момент. Очень приятно, что сотрудники «Альтаира» не расценивают это как каприз и всегда стараются помочь мне.

 — Никас, вы являетесь участником программы «Аэрофлот Бонус»?

 — Да. Я являюсь участником этой программы и уже получил в подарок бесплатный билет до Кубы.

 — Известно, что вы много путешествуете по миру. Расскажите, пожалуйста, про самую запомнившуюся поездку.

 — Вы абсолютно правы. Я объездил огромное количество стран и многое повидал. Однако особенно мне запомнилась поездка в Эквадор.
Дело было так. Президент Эквадора Густаво Нуабе пригласил меня, чтобы я написал его портрет. Три дня я рисовал президента, устал. Захотелось развеяться. Поскольку на океанском побережье я уже был, то попросил показать мне Амазонку. Мы вылетели на небольшом самолете. Только перевалили горы, как наш самолет начал барахлить. Приземлились в какой-то бухточке, кишевшей крокодилами сельвы. При посадке наш пилот поранил себе ногу. Стали выбираться из самолета, и вдруг на раненого напал огромный аллигатор. Не успели мы опомниться, как нас захватило в плен племя аборигенов. Пилот с трудом объясняет, что воины возмущены нашим вторжением на их территорию. Дикарям, в свою очередь, он говорит, что я — известный человек и пригласил меня самый главный вождь страны. Долго бушевал вождь племени, когда узнал, что кроме него есть еще кто-то главный. Пилот понял, что дело плохо, и сказал вождю, что я — мастер. Блокнот и карандаш всегда при мне. За несколько минут я набросал портрет вождя племени. Набросок так понравился ему, что он жаждал одарить меня. Первое, что я попросил, была свобода для нас. Но вождь не унимался, и вторым подарком оказалась одна из его жен весом килограммов 120. Я вежливо отказался. Тогда мне привели девочку лет двенадцати — дочь вождя. Как подсказал мне пилот, дважды отказываться нельзя, если вождь обидится — жди самого плохого. Я благодарю вождя и говорю, что заберу подарок на обратном пути. Нас отпустили. Уже в Кито выяснилось, что эти племена некогда были каннибалами, и кто знает, вполне возможно, что они запросто могли съесть нас.

 — Знаю, что скоро вы опять летите в Эквадор. Что можете пожелать нашей авиакомпании перед отлетом?

 — Я желаю Аэрофлоту освоить как можно большее число новых маршрутов, сохранить лучшие традиции своей авиакомпании и российское гостеприимство. Желаю также, чтобы самые яркие путешествия люди всего мира совершали именно с Аэрофлотом.

Елена Хренова, „Мир Аэрофлота“ № 8 (44), август 2001